Войти

Но трогать его не моги за его малый рост

«Красные флажки» загоняют предпринимателей в тень

Я еще на машинке умею и вышивать тоже

Маленькая мастерская на окраине Орла наполнена жужжанием швейных машинок и треском затейливого аппарата под названием «оверлог». На стене – бумажные лекала и большой плакат времен войны. На нем строгая девушка в пролетарской косынке прислонила указательный палец к губам - «Не болтай!»

Это небольшое помещение расположено в цокольном этаже, окна – почти у потолка. Но здесь уютно и светло от ярких дневных ламп. Разноцветные тюки ситца заботливо накрыты полиэтиленом, а на самодельных кронштейнах пестреют диски с тесьмой и кружевами. У входа на столе аккуратно разложена «готовая продукция» – белье для новорожденных. Дело к вечеру, и Вера - хозяйка мини-цеха, отложив в сторону ножницы и выкройки, начинает записывать в книжицу результат трудового дня: 200 пеленок, 150 распашонок, 200 чепчиков, 1 занавеска для колыбели. Это немного и все вместилось в четыре картонных коробки. Швеи – две пожилых женщины, не спеша, начинают подметать пол, собирая в мешок клочки и нитки. Молодая девчушка, не снимая с ушей наушники, ритмично подтанцовывая, резаком кромсает листы бумаги с ровными рядами этикеток.

Этот мини-цех работает без вывески, а его хозяйка «не светится» на форумах малого предпринимательства, которых в Орле хоть отбавляй. К призывам поддержать малый бизнес и развивать предпринимательскую инициативу сорокалетняя Вера относится скептически. Она уже не верит ни властям, ни общественным радетелям за «мальков» (так называют в бизнес-среде индивидуальных предпринимателей). За последние три-четыре в Орловской области наплодилось столько общественных организаций, ассоциаций и союзов предпринимателей, что впору вспоминать «прозаседавшихся» Маяковского. Но бизнес-климат слабо реагирует на «заклинания шаманов» и статистика безудержно фиксирует спад предпринимательской инициативы. Еще в 2004 году в области было 28 тысяч индивидуальных предпринимателей, а по состоянию на 1 марта 2008 года зарегистрировано всего 19252.

Знаю, что и у моей героини не все гладко. Еще несколько лет назад ее швейный бизнес обеспечивал работой 20 человек, теперь – четверых. Начинаю издалека: «Вера, ты, как теперь говорят, выполняешь высокую социальную миссию. Ты и работодатель, и производитель товаров народного потребления, и налогоплательщик…». «Могу продолжить,- включается моя собеседница, - работаю на национальный проект «демография», раз одеваю грудничков. Даю рабочие места- двум инвалидам и студентке. Семью содержу, – у меня двое детей-школьников. Немножко сиротам помогаю, многодетным. Только фамилию мою не называйте, а то обязательно прикроют».
История предпринимательства этой женщины не оригинальна и поучительна. Хотя бы потому, что дает понять, почему малый бизнес в производственной сфере чахнет, едва успев начаться.

Пять лет назад она потеряла работу на обанкротившемся заводе. Муж не вылезал из командировок в горячие точки, а командировочные, пайковые и «боевые» «выбивал» в судебных кабинетах. Вере пришлось вспомнить, что когда-то в молодости была «портняжкой», кроила, вышивала. Вдохновленная обещаниями о поддержке предпринимательства, деньги, заплаченные мужу за Чечню, Вера «вбухала» в швейный цех и в аренду маленького магазинчика для новорожденных. Казалось бы, беспроигрышное дело! На торговых прилавках из детской одежды - лишь китайская халтура, да иностранная синтетика. А где они, распашоночки из ивановского ситца, чепчики из фланельки с кубиками и мячиками? Вера сшила несколько образцов белья, и простенького – на каждый день, и праздничного – на крестины, именины. Показала в магазинах. Торговцам понравилось: «конечно, привозите, только сертификат качества не забудьте».

Дайте мне бумагу, настоящую, окончательную!

С этого таинственного слова «сертификат» все и началось. Как оказалось, требовался не только сертификат соответствия на каждый вид пеленок, распашонок, сорочек, чепчиков и косынок, но и гигиенические сертификаты на все это. Это означало, что специальные Центры - Государственной стандартизации и метрологии и Гигиены и эпидемиологии должны провести исследования качества пошитого Верой детского белья. Вдруг оно из вредных тканей, с корявыми швами или радиоактивное? Вроде бы все правильно: забота о здоровье маленьких потребителей. Но вот беда, в родном городе таких экспертиз не проводится, и везти пеленки с чепчиками надо в другую область. Значит, хлопоты и траты. Но и это еще не все. Для экспертизы нужно представить не одну и не пять единичек белья, а десятки. Хочешь сертифицировать распашонку с тесемочкой, давай штук 30 штук на «анализ», а если с кнопочкой – и этих столько же. То же самое и с остальными «задумками». Фантазии, защипы, кружевные вставки, бантики, воланчики, ленточки, кнопочки, пуговки, разнообразящие простые чепцы и рубашки для младенцев, на стандартном технологическом языке это отдельное наименование товара. А значит и индивидуальная сертификация. Стало быть, предпринимателю надо закупить оборудование, ткани, нитки, нанять штат, изготовить множество образцов изделий по несколько десятков единиц каждого и …«даром» все отдать экспертам. При этом еще и сама сертификация обойдется прилично - не меньше 2000 рублей за каждое наименование.
С любовью и старанием нашитые образцы детского белья Вера подвергла критической ревизии. Чтобы не остаться «на нуле» после всей этой сертификации, ассортимент пришлось сократить втрое. Но все равно, шитье «впустую» выхолостила из скромного бюджета ее «фирмы» почти 30 тысяч рублей. А сама фирма стремительно приблизилась к банкротству, еще и не приступив к работе. «Ну, скажите,- возмущается Вера в отношении другого документа, - Вот гигиенический сертификат на пеленку. Зачем он? Ведь есть сертификат на ситец, есть на фланель, есть на нитки хлопчатобумажные. Если пеленку шьешь из них – зачем еще какие-то гигиенические исследования?».

Заплати и спи спокойно

Непредвиденные затраты потребовали финансовой подпитки. Но перехватить денег в областном Фонде поддержки предпринимательства не удалось. Не выгодно. Там все больше для клиентов «купил-перепродал-наварил-рассчитался». Эти кредиты -краткосрочны, да и процентная ставка до 36 % в год(!). А кредит на год-полтора ни Фонд, ни банки не давали, - нет залога. Пришлось занимать деньги «кусками» у знакомых под расписки. Но, так или иначе, работа швейного цеха закипела.

По началу Вера, новичок в бизнесе искренне старалась все делать по закону. Когда взяла на работу швей и продавцов, заплатила деньги поликлинике и направила получать медицинские книжки. Как никак с детским бельем работать! А через несколько месяцев пришла проверка и обнаружила, что пропущен срок одного анализа. Цех и магазин пригрозили закрыть. Пришлось потерять три рабочих дня, и штампы медлаборатории вновь «открыли дорогу малому бизнесу». Это сейчас она знает, что приобрести медкнижку со всеми печатями и подписями врачей-специалистов можно гораздо проще – за 500-700 рублей «с носа». Года через полтора Вера была вынуждена закрыть свой магазин и лотки на рынках, хоть через них и был основной сбыт собственной продукции. Почему? Потому что, не успев появиться, розничные точки сразу же попали в планы проверок многочисленных контрольных служб. Их в Орловской области оказалось очень много. Начиная от Роспотребнадзора, ОБЭП, налоговой службы, обществ потребителей, участковых милиционеров и пожарных до трудовой инспекции, экологического контроля, архитектурных служб и административных комиссий. Всего 54 грозных инстанции. Шить детское белье стало просто некогда. Вера часами принимала проверяющих, всегда никуда не спешащих. Потом днями и неделями отбивалась от предписаний и штрафов. Не то, чтобы были серьезные нарушения, а, к примеру «не подписан ценник», «на этикете нет штрих-шкалы», «на чеке слабо видна дата»… Когда тут найти время на закупку тканей и само шитье? Решив: «нет магазина - нет проблемы», Вера, скрипя сердце, закрыла торговлю. Теперь приходилось работать только в расчете на сбыт продукции в другие магазины. Но тут подкатилась новая «беда», - закончился срок действия сертификатов. Все надо было начинать заново, но уже вдвое дороже. Цены на ткани и цены на услуги по сертификации не стояли на месте, поднялись и штрафные санкции «за отсутствие документов, подтверждающих качество товаров». Повысил арендную плату за помещение и муниципалитет. Вера пыталась взывать к логике и социальной значимости своего производства. Но пошив белья для грудных детей, по мнению чиновников, не может иметь льгот в аренде. Выставленная сумма в 25 тысяч рублей в месяц за маленькую каморку оказалась нереальной. Цех столько не зарабатывает. Пришлось отказаться от помещения и найти полуподвальную подсобку. Через год - другую. Нынешняя – уже третья, сюда и переехал весь Верин малый бизнес. Денег на пошив новой партии образцов белья для сертификации набрать не удалось. Закупка новых тканей и зарплата персоналу «съедали» всю прибыль. Постепенно сократилось производство, стали уходить работники. Остался крохотный «конвейер» из трех машинок, который хоть и строчил десять видов распашонок в день, но ведь всего по 15-20 штук. Откуда тут средства на сертификацию? А ведь для Росстандарта и Роспотребнадзора, что индивидуальный предприниматель Вера, что акционерное общество с огромными швейными корпусами – без разницы, бланки и процедура сертификации у них не различаются.

Незаконный закон сохранения бизнеса

Магазины, тоже ограниченные в деньгах, продавали Верину продукцию понемножку, в ассортименте и оплачивали ее по мере реализации. Из-за безденежья было не до сертификатов, а потому стал вопрос о прекращении деятельности. Узнав про то, что Верин пошивочный бизнес под угрозой, знакомый товаровед возмутилась: «Неужели непонятно, что в нашей стране невозможно прожить по закону? Посмотри на рынках – ни у кого легальных сертификатов нет! И в магазинах – то же самое. Есть, конечно, официальные бумаги, но это больше от крупных поставщиков!». «А как же проверяющие?- спросила Вера. «Ты, как ребенок, ей богу,- ответила подруга. - Или ты про слово «взятки» тоже ничего не слышала? К ним только новички и самые честные попадаются. Тех ошкурят. Остальные с ними «дружат»».

Лекция по дисциплине, как продавать товары без сертификатов открыла Вере глаза на действительность. Появился шанс сохранить бизнес и работу. Отвергнув многочисленные варианты, связанные с подделками сертификатов или «левыми» накладными, хозяйка приняла для себя единственно приемлемый.

Именно тогда с двери в мастерскую исчезла вывеска. Тогда же предприниматель Вера М. «отреклась» от авторства на свои изделия и отказалась от своего имени на этикете в строке «изготовитель». В магазинах, торгующих детским бельем, согласились брать от Веры продукцию, если она замаркирует ее этикетками известной швейной фабрики, у которой безукоризненные сертификаты. «Теперь я занимаюсь контрафактом, - устало говорит Вера. -Я вроде бы подделываю свои пеленки, чепчики, уголочки под чужой бренд. Самое обидное, что у моей продукции качество выше. Ну, посмотри, вот их изделия, а вот мои! У меня и строчка ровнее и размеры по стандарту. А еще я только хлопковыми нитками шью, а они порой экономят и полиэстером балуются. А белье детское, его же раскаленным утюгом проглаживают, на их распашонках все швы поплавятся. У меня и рисуночки какие яркие, и моделей сколько, а у них все совковое, как тридцать лет назад…».

Бизнес-план и бизнес-факт

Теперь все Верино предпринимательство подчиняется простой схеме. Она добросовестно шьет детское белье под чужими этикетками и сдает его в орловские торговые точки. Этого хватает, чтобы платить швеям по 3,5 тысячи рублей и себе 5-6 тысяч. Она все также зарегистрирована индивидуальным предпринимателем, но числится уже как посредник. Вроде закупает товар и перепродает. Так проще с налогами. В ходе трансформаций наемный персонал пришлось перевести на зарплату в конвертах. Это потому, что трудовые договора, страховые пенсионные взносы, зарплаты неминуемо будут проверять охочие контрольно-надзорные службы. А значит, могут обнаружить «подпольный цех», «сокрытие доходов», «контрафакт». «Это замкнутый круг», - объясняет Вера. У нее нет ни сил, ни средств, ни связей, чтобы из него вырваться и все делать по-честному. Рассматриваю ее альбом с эскизами моделей. Еще пять лет назад она мечтала о серьезном швейном производстве, планировала выпускать комбинезончики, конвертики, песочники, панамки, боди, сарафанчики. Теперь на этом поставлен крест. Она надеется какое-то время продержаться на том, что есть, и не попасть в поле зрения правоохранительных органов. А пока она все чаще просматривает объявления о работе. «Уйду куда-нибудь в наем, не вышел из меня предприниматель». Мы прощаемся. Четыре картонных коробки с розовыми, голубыми, беленькими пакетиками грузятся в старую девятку. На стекле машины эмблема «Инвалид за рулем». Завтра муж предпринимателя Веры повезет товар «по объектам»…

Его обидеть просто, он маленького роста

Этот небольшой фрагмент из серой предпринимательской жизни характерен для многих регионов России. Таких как Вера тысячи, сотни тысяч. Смелых, грамотных, энергичных, деятельных, способных организовать новый бизнес, открывать новые рабочие места, производить качественную конкурентоспособную продукцию. Это - потенциальный средний класс, это самая динамичная социальная группа, это - надежда и опора страны. Их должно быть больше!- говорят нам с трибун представители власти. И они верят! Они идут в бизнес, рискуют собственными средствами, выбирают честный старт, подчиняются законам, добросовестно платят налоги и следуют государственным регламентам, но … «ломаются», «погибают» в судебных тяжбах, разоряются, закрываются.

Поистине задумаешься, в чем философия рыночных реформ по-российски?
Неужели только поправ закон, можно иметь прибыльный бизнес? Неужели, только подкупив проверяющих, можно уберечься от штрафов? Неужели, только самим предпринимателям видна ущербность, бессистемность и неэффективность «борьбы за поддержку предпринимательства»? Может быть потому, что «страшно далеки они от народа», - законодатели, исполнительная власть и декоративные бизнес-объединения?

Разве не понятно им, что не будет прорыва малого бизнеса в производстве, пусть оно швейное, мебельное или пищевое, если его сертификация и лицензирование не доступно «малькам» ни по цене, ни по масштабам документооборота?

А разве секрет, что отдан «на прокорм» санврачам, пожарным, милиции этот целый сектор российской экономики? Наверно поэтому в России малый бизнес составляет лишь 10-12% в ВВП, а не 60-70%, как в Европе. Да и могут ли контролирующие органы вести себя иначе, если им как «касте неприкасаемых» даны беспрецедентные права закрыть, наказать или помиловать? Ведь по всем законам и понятиям, это и есть «коррупционная составляющая». Впрочем, вряд ли в Министерстве экономики, социального развития и торговли, курирующем малый бизнес, смогут облегчить «проверочный прессинг» на предпринимательство. Ведь у каждого из полусотни проверочных служб есть свой регламент работы и своя отчетность. В первых строчках там значится: «Выявлено нарушений…, собрано штрафов…». И именно по этим показателям судят о работе контрольных органов.

Справедливо ли, что нет разницы для чиновников большой бизнес или малый? Для того и другого действует единая «система» завышенных технологических норм, усложненного бухгалтерского учета, не всегда обоснованных разрешительных процедур. Но ведь в малом бизнесе предприниматель в одном лице- и руководитель, и водитель, и юрист, и бухгалтер. Сравнятся ли его знания с профессионалами? Не это ли порождает у предпринимательства боязнь ошибиться, нарушить, быть наказанным, а, следовательно, провоцирует в нем желание «уйти в тень»? Как же тогда от «обложенного красными флажками» бизнеса требуют «белых» зарплат и полновесных налогов? В «тени» не может быть ничего светлого, как бы фискальные службы взывали к гражданской совести. Разве поборы, взятки, «откаты», которыми не брезгуют чиновники, «проводятся» по «белой бухгалтерии? Наверно тогда, когда сами «контролеры», «проверяющие» и чиновники не будут воспринимать предпринимателей, как свою кормушку, тогда и искренними будут их призывы «выйти из тени». «Предприниматель заведомо виновен»- этот обывательский штамп, кажется, здорово выгоден региональным властям. Потому, что это они- «плохие предприниматели» не платят налоги, продают некачественную продукцию и нарушают законы. Этим легко объяснить, почему малы пенсии, низки зарплаты и не цивилизован рынок. Но от стереотипов надо уходить. Президент Владимир Путин, подчеркивая высокую значимость предпринимательства предложил давать "медаль за личное мужество" всем, кто открывает новое дело и регистрирует предприятия. Несомненно, развитие рыночной инфраструктуры, освоение сферы производства, переработки, услуг, венчурных технологий – это тот колоссальный экономический потенциал, который может реализовать только активный, свободный, динамичный малый бизнес. Похоже, что Президент и Правительство России придают этой задаче сегодня первостепенное значение и намерены добиться результата. Вновь образованная Правительственная комиссия по развитию малого и среднего предпринимательства, провозгласила свои планы помочь малому бизнесу, сократить налоговые нагрузки, пресечь административные барьеры, и произвол региональных властей. Малый бизнес в городах и весях России - в ожидании. Неужели получится?

 

Дмитрий Медведев, избранный Президент России:

«Необходимо в корне поменять идеологию административных процедур, связанных с открытием и ведением бизнеса. Мы должны поверить человеку, дать ему возможность самостоятельно принимать такие решения. Считаю целесообразным заменить большинство разрешительных порядков на уведомительные. Это, наверное, единственный способ предоставить реальные шансы для развития малого предпринимательства, тонущего сегодня в болоте чиновничьего безразличия и мздоимства.
Многомесячные согласования, необходимые для начала бизнеса и строительства нового производства, должны уйти в прошлое».

 

Виктор Зубков, председатель Правительства Российской Федерации:

«…поставлены четкие задачи по созданию комфортных условий для ведения малого бизнеса. Они должны дать людям ясное ощущение перспективности своего труда, стимулировать открытие новых предприятий в особо нуждающихся в этом отраслях. А для этого необходимо обеспечить честные условия состязательности, добросовестную конкуренцию, грамотно ограничивать аппетиты и экспансию крупных предприятий… Крайне важно упорядочить отношения с контролирующими органами, сделать невозможным их чрезмерное давление и произвол, перейти от разрешительного порядка хозяйствования к уведомительному, оптимизировать цепочку согласований, стремиться к снижению налогового бремени.

 

Егор Строев, губернатор Орловской области:

«Административное вмешательство в дела бизнеса, зачастую, остается неоправданно высоким. Это мешает не только развитию экономики, но и формированию нормального взаимодействия бизнеса и власти.

 

Андрей Канатников, руководитель общественного бюро по надзору за соблюдением прав предпринимателей Орловской области:

«В числе неотложных мер считаю упорядочение и сокращение отчетности субъектов малого бизнеса, ограничение вмешательства контрольных служб в хозяйственную деятельность предпринимателей, жесткие меры по борьбе с коррупцией. Недопустимо, когда налоговый инспектор по своей прихоти выбирает, на какой объект пойти сегодня на проверку. Недопустимо, когда участковый интересуется содержанием солей тяжелых металлов в квасе, а санврач проводит проверку кассовой выручки. Чиновник, контролер должны иметь одну мотивацию -, как помочь предпринимателю полноценно работать, а не как его «ободрать»».

Результаты исследования "Уплата налогов"(Комфортность ведения предпринимательской деятельности в 179 странах мира), ежегодно проводимого PricewaterhouseCoopers, IFC и Всемирным банком. (фрагмент)

Рейтинг стран по уровню сложности налоговой системы

Страна Общее число налогов Время, затрачиваемое на уплату налогов, часов в год Полная налоговая ставка, %
Гонконг, Китай 4 80 24.4 %
ОАЭ 14 12 14.4 %
Россия 22 448 51, 4%
Папуа-Новая Гвинея 33 206 41,7 %
США 10 325 46,2 %
Швейцария 24 63 29,1 %
Великобритания 8 105 35,7 %
Мозамбик 37 230 34,3 %

ИВАНОВА Инна

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

РЕКЛАМА: