Войти

В поисках утраченного (очерк новейшей политической истории России)

nisnevich

Посвящается памяти
 моих друзей и единомышленников
Владимира Головлева и Сергея Юшенкова

События, произошедшие в наше стране в начале 90-ых годов ХХ века, представляют собой очередную и явно не последнюю точку бифуркации, «развилку» в многовековой истории «мучительного становления в России гражданского общества». Распад СССР как «последней империи» и образование на его руинах наряду с другими суверенными государства нового российского государства, новой России носили революционный характер. Но в отличие от революции, произошедшей в Российской империи в начале ХХ века, это была в основном «бархатная», ненасильственная революция, за которой к великому счастью не последовала гражданская война, масштабное и кровопролитное противостояние «всех против всех».

Однако сегодня с сожалением можно констатировать, что в результате этой революции ставшая новым государством Россия так и не смогла сбросить со своих плеч тяжелый груз наследства СССР. В стране сформировался политический режим, который сводит на нет революционные попытки 90-х годов преодолеть кризис, порожденный коммунистическим режимом и приведший к распаду СССР. Правящий в настоящее время в России режим может быть определен как номенклатурно-олигархический и отнесен к корпоративной разновидности авторитарных режимов. Такой режим не может и в принципе не способен вывести страну из кризисного и «догоняющего» состояния на траекторию оптимального вхождение в многофакторный коридор постиндустриального развития.
Ввиду неизбежности возникновения в недалеком будущем следующей точки бифуркации, «развилки» в процессе политико-исторического движения России, несмотря на известный афоризм Гегеля о том, что «история учит тому, что она ничему не учит», представляется необходимым и важным проанализировать события 90-х годов с точки зрения влияния обстоятельств и решений того времени на последующую траекторию развития российского общества и государства.
Кризис как наследство СССР
Крах правившего в СССР более семидесяти лет коммунистического режима и последовавший за этим распад советской империи произошли вследствие того, что этот режим привел страну в состояние глубочайшего не только экономического, но и социального, политического, управленческого, идейно-ценностного и нравственного кризиса.
По оценкам ряда экономистов, сделанным еще в период существования СССР, уже в конце 70-х годов ХХ века «страна находилась в смертельном экономическом кризисе». Советскую плановую экономику лихорадило, ее центральное звено – Госплан СССР – все время пересчитывал собственные планы, и из этого системного кризиса, по всей видимости, не было иного выхода, кроме децентрализации.
Неутешительный вывод о том, «что если советская экономика и дальше будет развиваться на тех же принципах, то где-то в последнее десятилетие ХХ века мы резко откатимся назад, примерно на 7-е место по ВНП, и окажемся в глубоком экономическом кризисе» содержался и в официальной записке о перспективах развития советской экономики, подготовленной по просьбе Госплана СССР в 1984 году группой ученых, работу которой координировал Институт мировой экономики и международных отношений.
После падения в 1985 году на мировых рынках цен на нефть и другие энергоносители, экспорт которых хоть как-то за счет притока в страну нефтедолларов поддерживал советскую экономику и «социальное равенство в нищете», ситуация стала просто катастрофической. Экономический кризис перешел в стадию кризиса социального. Предельно централизованная и милитаризированная экономика стала не в состоянии обеспечивать население страны продуктами и предметами даже первой необходимости. Как отмечает Е. Гайдар: «В середине 1980-х годов СССР столкнулся с тяжелым кризисом платежного баланса и финансовой системы, перешедшим в общеэкономический кризис, который обернулся резким падением производства и уровня жизни, политической дестабилизацией, и в конечном счете – закономерным крахом сложившегося политического режима и советской империи».
Экономический и, как следствие, социальный кризис был неизбежен и предопределен кризисом политического и государственного управления, неуклонным «старением» коммунистического режима и коллапсом советской системы, начавшимся изнутри ее главного института – монопольно правящей партии. Именно такой исход коммунистического режима аналитически точно предсказал еще на рубеже 20-х – 30-х годов ХХ века первый советолог русской эмиграции С. Португейс.
Руководство КПСС превратилось в объект изучения геронтологии и не было способно реально оценивать катастрофичность складывающейся ситуации, но продолжало удерживать абсолютную монополию на власть в стране. Оно стремилось не к тому, чтобы вывести страну из кризиса, а к тому, чтобы любыми средствами удержать власть в своих руках, сохранить правящий коммунистический режим. Именно на это была направлена деятельность репрессивного аппарата режима – Комитета государственной безопасности СССР и партийной агитационно-пропагандистской машины.
Несмотря на все усилия партийной агитационно-пропагандистской машины, на догматы марксистско-ленинского учения и дежурные идеологические заклинания партийных руководителей уже не обращали никакого внимание не только беспартийные граждане, но даже члены КПСС, большинство из которых вступало в партию исключительно из карьерных соображений. Вот как описывает идеологический кризис коммунистического режима ставший с 1986 года членом и секретарем ЦК КПСС, а с 1987 года членом Политбюро ЦК КПСС, академик А. Яковлев: «Политическая жизнь в стране оказалась настолько задогматизированной, что даже некоторые фразы из Маркса и Ленина звучали и воспринимались как ревизионистские и попадали под подозрение. Бдительность, связанная с угрозой потери власти, агрессивно преодолевала здравый смысл. Впрочем, марксистско-ленинская теория уже мало кого интересовала всерьез. Может быть, только небольшая группа людей в научных и учебных заведениях, зарабатывающая на марксизме-ленинизме хлеб для своих детишек, вынуждена была писать банальные статьи, соответственно готовиться к лекциям и семинарам. Мы же, хитроумничая и пытаясь отыскать черного кота в темной комнате, надеялись, что политические активисты поймут наши намерения, оценят их и задумаются».
Но при этом идеологическая цензура продолжала неукоснительно действовать. В СССР существовали исключительно государственные СМИ, которые распространяли только тщательно идеологически выдержанную и отредактированную информацию, особенно о событиях в стране и за ее пределами, всячески превознося и приукрашивая «социалистическую действительность» и целенаправленно искажая объективную реальность.
Наличие глубоко кризиса советской системы был вынужден признать последний Генеральный секретарь ЦК КПСС М. Горбачев. В своем докладе на пленуме ЦК КПСС 27 января 1987 года он во всеуслышание объявил о том, что причина неудач коренится не в отдельных частных недостатках, а в самом существе советской системы: «…образовался своего рода механизм торможения социально-экономического развития… Корни этого торможения – в серьезных недостатках функционирования институтов социалистической демократии (очень напоминает современный российский эвфемизм «суверенная демократия» – прим. автора), в устаревших, а подчас и не отвечающих реальностям политических и теоретических установках, в консерватизме механизма управления».
Одним из наиболее тяжелых следствий разложения коммунистического режима, углубления разрыва между декларациями и агитационно-пропагандистскими манипуляциями режима и реалиями повседневной жизни стал идейно-ценностный и нравственный кризис советского общества, который достался в наследство обществу российскому и который, как представляется, до сих пор так и не преодолен. Как писал академик А. Сахаров: «Возникло кастовое, глубоко циничное и, как я считаю, опасное (для себя и всего человечества) больное общество, в котором правят два принципа: «блат» (сленговое словечко, означающее «ты – мне, я – тебе») и житейская квазимудрость, выражающаяся словами – «стенку лбом не прошибешь». Но под этой застывшей поверхностью скрывается массовая жестокость, беззаконие, бесправие рядового гражданина перед властью и полная бесконтрольность власти – как по отношению к своему народу, так и по отношению ко всему миру, что взаимосвязано». К этому следует добавить, что советская власть, а вслед за ней и все советское общество погрузились в пучину деловой и бытовой коррупции, обострилась обстановка с преступностью, которая, как пишет академик А. Яковлев, к 1988 году приобрела угрожающий характер.
При этом противоречия между властью и обществом, «стареющим» коммунистическим режимом и современными потребностями и запросами людей в условиях и качестве жизни быстро нарастали. Постоянные пропагандистские заклинания власти о «росте материального благосостояния советских людей», которое, если оценивать его только в росте выраженной в рублях заработной платы, действительно формально росло, не уменьшали неудовлетворенность людей условиями и качеством их жизни. К советским гражданам все в большей и большей степени приходило осознание того, что в современном мире с его возможностями можно жить лучше и комфортнее, но при существующем в стране режиме это для подавляющего большинства так и останется не достижимым. В советском обществе нарастали разрывы между уровнем притязаний людей и уровнями их ожиданий и достижений, между их «хочу», «могу» и «имею». А именно такие разрывы определяют эмоциональную атмосферу общества, его поведенческие характеристики и, в первую очередь, агрессивность, готовность или неготовность открыто противостоять власти.
Во второй половине 80-х годов была предпринята последняя попытка реформирования политической системы СССР изнутри самим правящим коммунистическим режимом, которая получила название «горбачевской перестройки» и все перипетии которой откровенно и честно описаны одним из ее главных архитекторов – академиком А. Яковлев в его уже неоднократно цитированной книге «Сумерки». Провал «горбачевской перестройки», так же как и предпринятых ранее в 60-х годах «косыгинских реформ», подтверждает тот объективный факт, что и тоталитарный, и авторитарный политические режимы без интенсивного воздействия извне и, прежде всего, со стороны общества не могут, как правило, самореформироваться и реформировать созданную им для достижения собственных интересов и целей политическую систему. Можно достаточно обоснованно утверждать, что причина неспособности таких политических режимов к самореформированию заключается в том, что для реализующего их господствующего социального слоя или группы единственным источником существования и основной целью является сохранение государственной власти в своих руках любой ценой и любыми средствами.
За более чем семидесятилетний период правления коммунистического режима в СССР сформировался господствующий социальный слой, который наиболее точно определяет понятие номенклатура. В СССР, особенно в период брежневского «развитого социализма», номенклатура захватила все сферы жизнедеятельности советского государства и общества и не только партийно-государственный аппарат, армию, милицию и спецслужбы, но и сферы производственной и хозяйственной деятельности, науки, образования, культуры и другие. «Партийно-советский колпак» С. Португейса в социальном контексте – это и была номенклатура, которая накрыла всю страну, хотя по очень приблизительным подсчетам ее первого исследователя и историографа М. Восленского «советская номенклатура вместе с чадами и домочадцами» составляла всего порядка трех миллионов человек, менее полутора процентов населения СССР.
Принципиально важным является то, что вертикальная социальная и карьерная мобильность в СССР могла осуществляться за редкими исключениями только за счет поэтапного продвижения по иерархическим уровням номенклатуры. Советская номенклатура в целом контролировала все каналы вертикальной мобильности, но внутри самой номенклатуры между ее различными группировками и кланами постоянно велась ожесточенная борьбу за продвижение вверх по иерархическим ступеням и соответственно за контроль каналов вертикальной мобильности.
По мере закономерного и неуклонного «старения» коммунистического режима, который привел страну в состояние кризисной стагнации, произошло геронтологическое окостенение вершины номенклатуры, и закупорились каналы вертикальной мобильности для ее большей части. В этой более мобильной и в определенной мере более прогрессистски настроенной, но закупоренной сверху части советской номенклатуры начались брожения, стало нарастать активное недовольство, разрушительное не столько, как показали последующие события, для номенклатуры как социального явления, сколько для ее иерархической конструкции.
В картине кризисного наследства, доставшегося новому российскому государству от СССР, представляется необходимым акцентировать внимание на следующих важных обстоятельствах.
Во-первых, хотя непосредственным катализатором революционных событий начала 90-х годов послужил экономический кризис, но и все остальные сферы жизни советского общества и государства находились в не менее глубоком кризисе. Поэтому революционные преобразования должны были освободить новое государство не только от экономического, но и от политического, управленческого, социального, идейно-ценностного и нравственного криза. Однако их первостепенные цели были определены только как устранение монополии КПСС на власть и экономическая реформа - переход от административно-плановой к рыночной экономике. Необходимость преодоления всего остального комплекса кризисных проблем, доставшихся новому государству в наследство от СССР, оказалась на периферии целеполагания революционных преобразований и сознания руководивших этими преобразованиями политиков.
Во-вторых, прежде всего новому российскому государству в наследство от СССР досталась основная масса советской номенклатуры, десятилетиями господствующего и управляющего страной социального слоя. Именно правление этого слоя свойственными ему специфическими методами и приемами принятия управленческих решений привело советскую систему к коллапсу, а советское государство к катастрофе и территориальному распаду. При этом, как показал опыт «косыгинских реформ» и «горбачевской перестройки», созданный номенклатурой политический режим, несмотря даже на постоянно происходящую внутри нее борьбу кланов и группировок за власть и ресурсы, не способен к самореформированию, к реальной демократической трансформации. Любая группировка номенклатуру, дорвавшаяся до власти, будет стремиться сохранить и всемерно укрепить только такой политический режим, который позволяет ей удерживать в своих руках власть и отвечает исключительно ее интересам и целям.
Номенклатурный реванш
Движущими силами революции начала 90-ых годов выступили две разные социальные группы. С одной стороны – сравнительно небольшая, но активная, демократически настроенная часть советского общества, в основном проживавшая в двух столицах и крупных научно-промышленных центрах и частично подпитанная идеями диссидентского движения. А с другой – обладавшая конкретными политическими, организационными и информационными ресурсами часть советской партийно-хозяйственной номенклатуры, которая в условиях «старения» коммунистического режима не видела для себя реальных перспектив быстрого карьерного роста и продвижения в высшие эшелоны власти. По характеру социальных движущих сил революция начала 90-ых годов может быть определена как номенклатурно-демократическая.
Обе движущие силы номенклатурно-демократической революции сходились в том, что советская система политического и государственного управления с административно-плановой экономикой, очевидно, становилась все более и более неэффективной в смысле перспектив развития страны.
При этом в демократическом движении доминировало представление о том, что главной и основной задачей является отмена статьи 6 Конституции СССР о ведущей и направляющей роли КПСС и устранение тем самым ее монополии на власть в стране. О демократических принципах устройства и функционирования государства, о рыночной экономике, о необходимых коренных политических и социально-экономических преобразованиях и связанных с их осуществлением политических, экономических и социальных проблемах и трудностях подавляющее большинство не только рядовых участников, но и лидеров демократического движения имело лишь самые отдаленные представления, при чем во многом противоположные.
Прогрессистски настроенная часть советской номенклатуры и, прежде всего, средние и только начавшие подъем по карьерной лестнице нижние слои советской партийно-государственной бюрократии были заинтересованы в скорейшем устранении закостенелых высших руководящих слоев и партийных бонз, так как только это и могло предоставить им расширение возможностей для ускорения личной вертикальной мобильности.
Демократическое движение и прогрессистски настроенная часть советской номенклатуры выступили как партнеры и союзники в решении только одной общей для них задачи – сломе действовавшей системы политического и государственного управления при отсутствии и у тех и у других ясного представления о том, какой эта система должно стать и конкретной программы ее построения.
В результате провала августовского путча 1991 года и последовавшего за ним распада СССР к власти в России, ставшей суверенным государством, пришел конгломерат лидеров демократического движения, названных «демократами первой волны», и представителей прогрессистски настроенной части советской номенклатуры, главным образом, из состава партийно-государственной бюрократии, возглавляемый ее типичным представителем Б.Ельциным.
Этот революционный номенклатурно-демократический конгломерат, поддерживаемый реформаторски настроенной частью российского общества, вступил в жесткое политическое противостояние с консервативной частью советской номенклатуры, опирающейся на традиционалистски в смысле почти религиозной, ностальгической веры в советскую систему и «светлое» коммунистическое прошлое настроенную часть общества. Интересы консервативной части советской номенклатуры, которая стремилась сохранить свое господствующее положение и в структурах российской государственной власти, выражали Верховный Совет РСФСР, который был сформирован еще при коммунистическом режиме в 1990 году и подавляющее большинство в котором не менее чем в 60-70% составляли представители советской номенклатуры , а также российский осколок КПСС – КП РСФСР (И. Полозков, В. Купцов) .
Переломными моментами в этом противостоянии, грозившем перерасти в полномасштабный вооруженный конфликт, стали трагические события сентября - октября 1993 года и последовавшее за этим принятие на референдуме новой Конституции России с одновременным проведением выборов в Государственную Думу первого созыва в декабре того же года.
Уже в ходе революционных событий 1991–1993 годов начался процесс формирования новой российской государственной бюрократии, которая достаточно быстро стала приобретать знакомые номенклатурные очертания. Представители прогрессистской части советской номенклатуры, пришедшие во власть вместе с представителями демократического движения, воссоздали в президентских и правительственных структурах, сформированных после избрания Б.Ельцина в июне 1991 года Президентом Российской Федерации, органически присущие им номенклатурные методы и механизмы кулуарного принятия управленческих решений, межличностных и групповых взаимодействий в процессе подготовки и принятии таких решений. Этой регенерации советских номенклатурных методов и механизмов государственного управления способствовали следующие обстоятельства.
Во-первых, все звенья российского государственного аппарата были сразу же практически полностью укомплектованы чиновниками, ранее работавшими в партийно-государственном аппарате СССР и РСФСР. Основу «профессионализма» таких чиновников составляло, прежде всего, владение методами бюрократического делопроизводства, кулуарного принятия решений, а также приемами аппаратных интриг.
Во-вторых, немногочисленные представители демократического движения, первоначально включенные во властные структуры, сделали ставку только на их персональную поддержку Президентом Б.Ельциным. Они не считали необходимым и не уделяли должного внимания укреплению демократического движения как своей долговременной политической опоры и кадрового резерва для хотя бы постепенной замены номенклатурного чиновничества в структурах государственной власти.
Поэтому частично новая по составу, а по сути основных механизмов функционирования старая номенклатурная среда начала достаточно быстро вытеснять «демократов первой волны» как чужеродные для нее элементы из властных структур как на федеральном, так и на региональном уровне. Номенклатурная среда интегрировала и интегрирует в свой состав только тех, кто принимает и в достаточной мере овладевает правилами и механизмами ее жизнедеятельности. Уже в 1992–1993 годах последовали отставки таких известных представителей демократического движения из числа членов межрегиональной депутатской группы (МДГ) как Г.Бурбулис, А.Мурашев, Г.Попов, С.Станкевич, Г.Старовойтова и другие.
Прогрессистски настроенная часть советской номенклатуры, ставшая номенклатурой российской, достигла своей главной цели – пришла к власти в стране и практически полностью овладела всеми рычагами управления государством, хотя пока этого явно и не демонстрировала, так ее власть оставалась не вполне консолидированной и устойчивой. Эта новая старая номенклатура, представляющая собой, по сути, маргинальную социальную группу, не превышавшая в середине 90-ых годов 1-2% от всех граждан России, стала ведущей силой, определяющей и навязывающей российскому обществу направление политических, экономических и социальных трансформаций.
Существенно потерявшее свой революционный запал, общественное влияние, раздробленное и во многом дискредитированное не без помощи ее временных номенклатурных попутчиков и политических оппонентов демократическое движение больше не было нужно в качестве политического союзника российской номенклатуре, ориентировавшейся в процессе модернизации страны, прежде всего, на укрепление и расширение собственного господствующего положения в обществе и государстве. Тем более что к середине 90-х годов оформилась и окрепла не только государственно-бюрократическая составляющая российской номенклатуры, но и социально близкая и тесно связанная номенклатурными связями с государственной бюрократией ее экономическая составляющая – новая российская «бизнес- элита».
Последним всплеском противостояния между нарождающейся российской и традиционалистской частью бывшей советской номенклатуры стали президентские выборы 1996 года, для победы на которых Президент Б.Ельцина и его команда вновь обратились за поддержкой к демократически настроенной части российского общества, разрозненным демократическим партиям и движениям. После поражения на президентских выборах лидера КПРФ Г.Зюганова ресурс публичной политической борьбы у традиционалистской части бывшей советской номенклатуры стал заметно иссякать и она перестала представлять реальную угрозу для правящего режима как самостоятельный претендент на власть. Осознав такую ситуацию, эта часть бывшей советской номенклатуры стала отказываться от публичной политической конфронтации с правящим режимом. Многие ее представители избрали другой, более свойственный номенклатурной среде путь реванша и начали интегрироваться в социально близкую ей новую российскую номенклатуру. Особенно после дефолта 1998 года приток бывших советских номенклатурных кадров в структуры российской государственной власти заметно интенсифицировался. Такой компромисс был обоюдно выгоден обеим сторонам, так как он способствовал расширению и укреплению российской номенклатуры и одновременно повышению социальной однородности, а, следовательно, и стабильности правящего режима. Номенклатурный реванш стал совершившимся фактом и российская номенклатура, уходящая корнями в номенклатуру советскую, стала господствующим слоем в новом российском государстве. При этом к окончанию президенства Б.Ельцина среди государственно-бюрократической составляющей российской номенклатуры 77% являлись выходцами из советской номенклатуры, среди ее экономической составляющей таких было – 41%, а из 59% неноменклатурных предпринимателей значительную часть составляли выходцы из номенклатурных семей.
В свершившемся номенклатурном реванше, который определил то, что в посткоммунистической России сформировался и властвует авторитарный политический режим корпоративного типа, ключевую роль сыграл отказ Президента Б.Ельциным и его команды от проведения не только кардинальной кадровой революции, но даже и постепенной кадровой реформы государственной власти, ориентированной на замену прежнего господствующего социального слоя новыми управляющими элитами.
Одним из самых серьезных, как представляется, стратегических просчетов новой российской власти стало массовое использование во всех структурах и на все уровнях вновь создаваемой системы государственного управления бывших чиновников советского партийно-государственного аппарата. Исходный посыл для такого решения состоял в том, что для быстрого включения в работу вновь создаваемых российских государственных структур практически нет других кадров и другого пути, кроме привлечения знающих прежнюю хозяйственную систему советских чиновников. Возможно, в тактическом плане это и было оправдано. Но, как показало последующее развитие событий, с учетом особого номенклатурного «профессионализма» советской партийно-государственной бюрократии наивно было полагать, что ее можно заставить работать в интересах страны и новой власти, а не в собственных, прежде всего, меркантильных интересах.
Фактически нужна была не столько департизация государственного аппарата, которая и так осуществилась почти автоматически в результате распада КПСС, сколько его десоветизация или точнее, деномеклатуризация, которая до сих пор так и не произошла, что влечет за собой широкий шлейф негативных последствий.
Именно в этом аспекте и следовало рассматривать проблему люстрации, которая активно дискутировалась в демократическом движении после запрета КПСС в августе 1991 года. Как представляется, люстрацию (лат. lustratio – очищение посредством жертвоприношения), но не в ее наиболее распространенной и жесткой политической интерпретации как запрет членам запрещенной в данной стране политической партии в течение определенного времени занимать должности в государственном аппарате, а в ином менее масштабном и более профессионально ориентированном виде нужно было осуществить. Проведение в 90-ые годы масштабной политической люстрации представляется нецелесообразным и некорректным и сегодня. Такая люстрация могла в той или иной мере затронуть судьбы порядка десяти миллионов бывших членов КПСС, состоявших на учете в первичных организациях партии на территории РСФСР, а также членов их семей, т.е. 15-20% граждан России. Однако законодательное ограничение права на занятие государственных должностей лицами, входившими в номенклатуру КПСС, занимавшими ответственные должности в партийном и государственном аппарате, а также лицам командного состава репрессивно-охранительных органов государственной безопасности и внутренних дел, могло бы послужить эффективным механизмом защиты новой российской власти от кадрового наследства СССР. Подобная профессиональная люстрация могла бы в той или иной мере затронуть, включая членов семей, 1-2% граждан России, но при этом избавить страну от таких негативных явлений как, например, «чекизм» .
Как показывает мировой опыт те государства Центральной Европы (Чехия, Венгрия, Польша и другие), в которых падение коммунистических режимов сопровождалось люстрацией, в достаточно сжатые сроки и в большей или меньшей степени успешно преодолели наследие таких режимов и встали на путь демократии, современного политического, экономического и социального развития. В этих государствах в той или иной, более или менее жесткой форме проводилась политическая люстрация в отношении лиц, сотрудничавших с коммунистическим режимом, национальными органами государственной безопасности и с КГБ СССР. Это позволило не только заменить господствовавшую ранее «прокремлевскую» номенклатуру на новые национальные элиты со всеми их достоинствами и недостатками, обеспечивая при этом ротацию элит и их сменяемость во власти в соответствии с демократическими процедурами, но и сформировать качественно новый и более профессионально подготовленный к решению современных задач управления государственный аппарат. Не лишнем представляется напомнить и такой исторический пример как люстрация в процессе денацификации послевоенной Германии.
Очевидно, что избавление России от кадрового наследства СССР не должно было бы ограничиться только люстрацией. Необходимо было создать качественно новую систему подготовки и переподготовки кадров для государственной службы, включая силовые структуры, и формирования государственного аппарата, основанную на профессиональной конкуренции посредством конкурсного отбора и обеспечивающую функционирование органов государственной власти на основе принципов эффективности, прозрачности и безупречности в работе, а также соблюдения норм профессионального поведения и этики.
При этом следовало также принять мере для того, чтобы государственный аппарат за исключением публичных должностных лиц, занимающих политические государственные должности, также как и судебная и правоохранительная системы, прокуратура и армия находился вне поля политики как борьбы за завоевание и использование власти. Для того чтобы оградить деятельность административной части государственного аппарата от влияния политической конъюнктуры, возможно, следовало бы ввести ограничение на участие некоторых категорий государственных служащих на время их пребывания на государственной службе в работе политических партий и другой политической деятельности. Такой подход предусмотрен, например, Конституцией Венгерской Республики (ст.3), которая устанавливает, что «в целях обеспечить отделение политических партий от государственной власти, законодательно определяются функции и государственные должности, которые не могут исполняться и замещаться партийными членами и служащими».

Тупик экономического детерминизма
После того, как в марте 1990 года решением III Съезд народных депутатов СССР была отменена статья 6 Конституции СССР о ведущей и направляющей роли КПСС, а после провала августовского путча 1991 года КПСС была запрещена и в прежнем виде прекратила свое существование, ключевая на тот период в представлении лидеров новой России политическая цель была достигнута. Теперь абсолютно приоритетной для Президента Б.Ельцина и его команды задачей стала реформа экономики.
Здесь необходимо отметить следующий принципиально важный факт - единственное направление выхода из спровоцированного коммунистическим режимом кризиса, по которому имелись некоторые заранее подготовленные концептуальные наработки и варианты возможных действий, представляли преобразования в сфере экономики. Этот «умственный продукт» был подготовлен, в частности, в период с 1987 по 1991 год группой молодых экономистов, организатором которой выступил А.Чубайс и которая состояла из трех кустов – московско-питерского (Е.Гайдар, А.Чубайс, А.Кох и другие), новосибирского (С.Кордонский, С.Павленко, С.Широнин, П.Авен) и московского госплановского (В.Найшуль, В.Константинов, Ю.Родный). Результаты работы этой группы и легли в основу экономических реформ, для реализации которых в российское правительство был приглашен Е.Гайдар, с 6 ноября 1991 года назначенный на должность заместителя Председателя Правительства РСФСР по вопросам экономической политики и министра экономики и финансов.
Практическая реализация экономических реформ под руководством Е.Гайдара началась только в январе 1992 года по ряду политических причин, обусловленных тем, что до этого времени Россия являлась составной частью СССР. Эти реформы начались с «либерализации цен», включающей освобождение цен на большинство товаров, снятие ограничений заработной платы и введение свободы торговли при одновременном проведении жесткой финансовой и бюджетной политики. «Либерализация цен» стала первой и, пожалуй, единственной по своей сути и реализации либеральной реформой, достигшей главной и конечной цели, ради которой она и была осуществлена, – был запущен одного из двух базовых механизмов экономического рынка, а именно механизма «спрос – предложение».
Специфическая особенность российских реформ 90-ых годов состоит в том, что реформы в сфере экономики проводились опережающим порядком по отношению к реформированию других сфер жизнедеятельности общества и государства. Экономические реформы были начаты в условиях действия еще Конституции РСФСР и лишь точечных, хотя и существенных изменений политических и государственных порядков, прежде всего, устранения монополии КПСС на власть в условиях зарождающейся многопартийности и введения поста Президента РСФСР при реально бездействующих органах государственной власти этой республики в составе СССР. Уже в ходе проведения экономических реформ после политико-конституционного кризиса, разразившегося осенью 1993 года и во многом обусловленного этими реформами, была принята новая Конституция России, установившая конституционную модель демократических политических и государственных порядков. Однако в политической практике наполнение этой модели должным содержанием осуществлялось преимущественно только в той мере, в которой это требовалось для решения текущих задач экономических преобразований. Такая ситуация была обусловлена как объективными так и субъективными обстоятельствами.
Главным объективным обстоятельство, определившим необходимость безотлагательного начала экономических реформ, не дожидаясь коренного реформирования политической и государственной системы, стало резкое ухудшение к зиме 1991 года ситуации с обеспечением населения продуктами питания и предметами повседневного спроса. Именно надвигающуюся социальную катастрофу всеобщего продуктового и товарного дефицита и отвела «либерализация цен», позволившая забыть о таком характерном для советского быта явлении как дефицит всего и вся и таких сопутствующих этому явлению понятиях как «очередь» и «достать».
Главное субъективное обстоятельство заключалось в том, что наиболее активную и подготовленную часть команды Президента Б.Ельцина составляли управленцы и экономисты, которые являлись приверженцами экономического детерминизма, порожденного постулатом исторического материализма о том, что материальные отношения представляют реальный базис, основание общества, а политические и идеологические отношения — надстройку, вырастающую на данном базисе и им обусловленную. При этом переворот в экономическом строе общества вызывает изменение, переворот во всей общественной надстройке. Эти воспитанные на историческом материализме реформаторы были искренне убеждены в том, что следует в первую очередь реформировать экономику, перейти от административно-плановой к рыночной экономике, что и создаст необходимые условия для последующего выстраивания демократической политической системы.
Однако недооценка, прежде всего, политической, а также идейно-ценностной и нравственной составляющих преобразований, необходимых для выхода из порожденного коммунистическим режимом кризиса, очень скоро сказалась как на самих реформаторах, так и послужила причиной существенных искажений не только результатов, но и непосредственно целей проводимых экономических реформ.
Проявился этот эффект достаточно быстро, еще в ходе революционных событий начала 90-ых годов. Так уже в декабре 1992 года, уступив давлению своих политических оппонентов во главе с руководством Верховного Совета РСФСР, Президент Б.Ельцин сменил на должности председателя Правительства РСФСР Е.Гайдара (назначен исполняющим обязанности с 15 июня 1992 года) на «крепкого хозяйственника» В.Черномырдина. И как следствие этой кадровой рокировки, произведенной президентом по политическим мотивам, стала проявляться непоследовательность и нарастать торможение в проведении необходимых экономических преобразований, что породило шутку, в которой как «в каждой шутке есть доля шутки» о том, что «страна дорого заплатила за обучение В.Черномырдина основам рыночной экономики».
Обусловленная экономическим детерминизмом не вполне адекватная оценка возможного влияния текущей политической ситуации и настроений российского общества на ход и результаты экономических преобразований существенным образом отразилась на второй экономической реформе - начавшейся с 1992 года приватизации государственной собственность.
Не лишнем представляется напомнить, что приватизация проводилась в соответствии с базовым Законом РСФСР № 1531-1 от 3 июля 1991 года «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР» и другими законами, входившими в пакет нормативных правовых актов о приватизации, который был утвержден Постановлением Верховного Совета РФ № 2980-1 от 11 июня 1992 года. За основу была взята модель бесплатной ваучерной приватизации, разработанная в 1981 году В.Найшулем и описанная в его «самиздатовской» книге «Другая жизнь». В эту модель главный российский приватизатор А.Чубайс внес лишь одно, но существенное изменение – заменил именные по первоначальному замыслу чеки на обезличенные. На практике определяющей для приватизации стала включенная в базовый закон поборниками уравнительной социалистической справедливости «вторая модель» приватизации, по которой контрольный пакет акций предприятия на льготных условиях могли за приватизационные чеки – ваучеры приобрести его работники.
Эту приватизацию, порядок и механизмы реализации которой определила политическая целесообразность, обусловленная экономическим детерминизмом ее организаторов, а не продуманные и просчитанные экономические и социальные последствиями, сами ее авторы и исполнители достаточно красноречиво назвали «приватизацией по-российски». Основная цель такой приватизации, которая «на 95 процентов была вопросом политики и только на 5 – экономики», состояла в скорейшей передаче государственной собственности в частные руки.
К моменту завершения летом 1994 года первого – чекового – этапа приватизации две трети ВВП России производились в негосударственном секторе экономики. Однако при этом три четверти промышленных предприятий оказались приватизированными по «второй модели», т.е. их собственниками, обладающими контрольными пакетами, стали трудовые коллективы, заинтересованные больше всего в повышении заработной платы, а не в развитии производства. Акции приватизированных таким льготным образом предприятий затем в массовом порядке достаточно быстро и дешево продавались их работниками и скупались теми, у кого для этого были не только финансовые, но и организационные возможности и, прежде всего, хорошо налаженные личные связи с руководством предприятий. При этом руководство предприятий также использовало предоставленное базовым законом право выступить в качестве «инициативной группы» и выкупить по согласию с трудовым коллективом по символической цене 20% акций своего предприятия.
В приватизированные по «второй модели» предприятия членами их трудовых коллективов (и, как правило, их родственниками) либо по закрытой подписке, либо на чековых аукционах было вложено 50% всех розданных чеков. Еще 25% чеков было продано самими их владельцами, как правило, скептически относившимися к приватизации, частным юридическим лицам, которые стали основными игроками чековых аукционов. Остальные 25% были вложены в чековые инвестиционные фонды.
Чековые инвестиционные фонды (ЧИФ) А.Чубайс считает «одним из самых серьезных наших «проколов»» и, как он констатирует, впав в некую эйфорию от создания самой структуры ЧИФов, организаторы приватизации упустили из поля своего зрения контроль их деятельности. Подавляющее большинство ЧИФов бесследно исчезло, а приобретенные ими акции предприятий окольными путями оказались в руках частных лиц, как правило, тем или иным образом связанных с государственными чиновниками.
В результате законодательной необеспеченности и торопливости вместо «народного капитализма» приватизация на практике открыла дорогу усиленной концентрации капитала и собственности в руках немногочисленной (по весьма приблизительным расчетам авторитетных экономистов – не более 10 000 человек) группы предприимчивых дельцов, тесно связанных с чиновным миром.
Тот факт, что «приватизация по-российски» носила номенклатурный характер, подтверждает ее главный организатор А.Чубайс: «И наши «новые русские» – они либо из старого советского директората, со всеми его минусами и плюсами. Либо из бывших кооператоров и всяких прочих коммерсантов от перестройки. Либо из представителей бывших региональных политических элит. У всех у них свои «родимые пятна», но именно из них и рекрутируется реальный стратегический собственник».
Однако «родимое пятно» у «новых русских» оказалось одно общее – номенклатурное и поэтому «реальным стратегическим собственником» они так и не стали. Приватизационная реформа не достигла одной из ее главных экономических целей. Ключевые отрасли российской экономики и сегодня контролируются, прежде всего, «назначенными» по выражению Г.Каспарова собственниками, а механизм капитализации номенклатурных связей и личного статуса в системе государственно-властных отношений продолжает успешно действовать. Поэтому в определяющих секторах российской экономики до сих пор не функционирует второй базовый механизм экономического рынка – механизм перераспределения собственности и смены неэффективных собственников и управляющих в результате экономической конкуренции, обеспечивающий их «естественный» отбор, «кадровую» санацию экономики. Поэтому по утверждению В.Найшуля Россия до сих пор живет в административном рынке, зародившемся еще при коммунистическом режиме, но только теперь «оденеженом» в результате частичных экономических реформ, проведенных Е.Гайдаром.
Развитию процесса «олигархизации» экономики и политики, усилению слияния власти и бизнеса способствовал и второй – «денежный» этап приватизации, который начал осуществляться с 1994 года путем проведения сначала инвестиционных конкурсов, а затем залоговых аукционов.
Как признает А.Чубайс: «Еще одна наша ошибка – инвестиционные конкурсы. Что можно сказать по сути? Халява. Неконтролируемая. Так называемый инвестор за бесценок приобретает пакет акций предприятия, обещая, что в дальнейшем вложит в это предприятие большие деньги, и дальше за спиной государства договаривается с директором. В итоге предприятие инвестиций не получает, зато личный счет директора существенно пополняется. Понимал я, что все сложится именно так, когда затевались инвестиционные конкурсы? Понимал. Почему недостаточно эффективно душил? Политический компромисс…».
Идея залоговых аукционов, разработанная А.Кохом совместно с будущими «олигархами», заключалась в том, что государство передает коммерческим банкам на конкурсных началах во временное управление контрольные пакеты акций высокорентабельных, прежде всего, нефтяных компаний. Банки в обмен на акции предоставляют правительству кредит, используемый для финансирования бюджетных нужд. По истечении определенного срока либо правительство возвращает кредит банкам, либо акции становятся собственностью этих банков. Естественно, кредиты банкам возвращены не были и пакеты акций перешли в собственность владельцев банков .
Фактическим результатом приватизации стал не реальный переход к устойчиво развивающейся рыночной экономике, закрепление института частной собственности и создание тем самым экономической платформы демократической политической системы, а укрепление на основе тесного переплетения власти и бизнеса экономических позиций пришедшей к власти номенклатуры, создание экономического базиса для формирования в качестве правящего в России авторитарного номенклатурно-олигархического режима.
Новая российская номенклатура, представляющая собой тесное переплетение государственной бюрократии и «назначенных собственников» и уходящая корнями в номенклатуру советскую, стала главным политическим актором олигархического типа на российской политической сцене. Достаточно жесткая конкуренция между номенклатурно-олигархическими группировками, опирающимися на разные финансово-промышленные группы, заменила реальную политическую конкуренцию и стала тем доминирующим фактором, который определяет ход всех политических и экономических процессов. Дальнейшие преобразования как в экономической, так и в политической и иных сферах жизнедеятельности общества и государства стали осуществляться только в интересах укрепления власти правящего режима и осуществляющей его российской номенклатуры.
Сложившаяся ситуация нашла отражение в дискуссии, развернувшейся в руководстве «склонной к более классической модели либерализма» партии «Демократический выбор России» (1994 – 2001), председателем и интеллектуальным лидером которой был Е.Гайдар. Пиком этой дискуссии стало острое обсуждение весной 1998 года доклада «Партия ДВР: возможные пути выхода из кризиса», подготовленного комиссией партии по политическому анализу. В этом докладе, в частности, отмечалось: «Имеющийся на сегодняшний день опыт проведения реформ в России убедительно доказывает, что отставание в проведении реформ в обществе, включая сферы образования, науки и культуры, судебно-правовой реформы и реформы системы государственного управления и местного самоуправления, приводит к торможению и существенному искажению либеральной сути реформ в базовых экономической и финансово-бюджетной сферах, а также в социальной, военной и промышленной сферах. При этом в основном сформировавшийся аппарат органов власти, особенно исполнительной, являющийся по своей природе консервативным, ориентируется на узкий круг финансово-промышленных олигархических групп, которые экономически не заинтересованы в дальнейшем развитии либеральных реформ. Эти группы способны создавать для себя благоприятную микросреду и разрешать возникающие между ними противоречия исключительно в поле исполнительной власти. … Создается питательная среда для политических сил, потерпевших поражение при смене власти и активно противостоящих курсу реформ».
Суть возникших разногласий состояла в следующем. Е.Гайдар, А.Чубайс, их сотрудники и советники настаивали на том, что участие отдельных либерально ориентированных управленцев и экономистов в работе действующей власти и взаимодействие с этой властью возможны и целесообразны, по крайней мере, до тех пор, пока хоть как-то можно продвигать экономические реформы даже в урезанном виде. Большинство членов Политического совета ДВР склонялось к тому, что «продвижение или создание видимости продвижения» либеральных экономических реформ в рамках действующей власти бесперспективно, а их действенная практическая реализация в принципе невозможна без соответствующей идеологической, пропагандистской и информационной поддержки. При этом существующая ситуация способствует дискредитации либеральной идеологии и партии ДВР в общественном мнении, так как «все просчеты и неудачи исполнительной власти, обусловленные непоследовательностью ее действий, противникам либеральной идеологии успешно списываются именно на представителей этой идеологии в исполнительной власти, а, следовательно, и на партию ДВР в целом». Фигурально выражаясь, сложившаяся ситуация развивается и будет развиваться подобно процессу сверления металла без подачи смазочного масла, что приводит к заклиниванию и поломке сверла. Как показало развитие политической и экономической ситуации именно это и произошло.
В процессе обсуждения стороны так и не пришли к единому мнению и во избежание раскола в руководстве партии согласились на сохранение статус-кво. Этот компромисс, как представляется, сыграл существенную роль в том, что в мае 2001 года единственная последовательно либеральная российская партия ДВР прекратила свое существование на фоне окончательного закрытия правящим режимом с приходом в 2000 году на должность Президента России В.Путина либерально-демократического проекта модернизации.
Состояние дел в политической, экономической, социальной и иных сферах сегодняшней России, морально-нравственное и культурное состояние российского общества со всей очевидностью свидетельствуют о том, что экономический детерминизм продемонстрировал свою неадекватность и неспособность обеспечить вывод нового российского государства из кризиса, доставшегося ему в наследство от СССР. После непродолжительного демократического просвета начала 90-х годов Россия вернулась в тупиковую кризисную ситуацию, во многом подобную той, какая имела место перед распадом СССР. Выход из этого тупика очевидно невозможен без демократических преобразований, прежде всего, в политической сфере. Этот вывод подтверждает и предложенный Е.Гайдаром «второй сценарий [действий российской власти по выходу из кризиса] — демократизация режима, разделение ветвей власти, восстановление независимости прессы, реальных выборов, федерализма, независимости судебной системы — всего того, что позволяет обществу приспосабливаться к реалиям меняющегося мира».
В современных условиях развития цивилизации дискуссия о том, что первично: экономика или политика, рынок или демократия, частная собственность или индивидуальная свобода, мало, чем отличается от извечного спора о том, что было раньше: яйцо или курица. Как показывает мировая практика, успех постиндустриального транзита невозможен без одновременного и параллельного проведения преобразований идейно-нравственной, политической, экономической и информационной сфер жизни общества и государства.
Бацилла политической коррупции
Тенденция деформации конституционной модели демократических политических и государственных порядков, установленных Конституцией России 1993 года, проявилась в деятельности российской власти достаточно скоро после принятия этой конституции. Эта тенденция была обусловлена перерождением совершившего революцию номенклатурно-демократического политического режима в номенклатурно-олигархический и размежеванием пришедшей к власти номенклатуры с демократическим движением, ее отходом от либеральных и демократических принципов модернизации. Переломным моментом, резко ускорившим процесс такого размежевания, стала начавшаяся в конце 1994 года чеченская трагедия, которая на многие годы вперед определила один из доминирующих факторов российской политики.
Любая конституционная модель воплощается в политической практике в том или ином, иногда даже откровенно искаженном виде в зависимости от того, каким реальным, а не декларируемым содержанием наполняет такую модель правящий политический режим. Существенную роль в этом процессе играет партийная система, характер реального влияния политических партий на деятельность институтов государства. Примерами, подтверждающими это, могут служить сравнительный анализ конституционных полномочий и реальной роли президента в Австрии и Франции, а также влияния института президентской власти на формирование и деятельность правительства в мировой практике государств со смешанной (полупрезидентской) формой правления и в современной России.
После выборов 1993 года в Государственную Думу первого созыва Президент Б.Ельцин и его команда, оценив расстановку политических сил в новом российском парламенте как не вполне благоприятную и исходя их тактических соображений сохранения более широких возможностей для политических маневров, приняли решение занять «надпартийную» позицию. Существенную роль в таком решении сыграл тот факт, что считавшийся фаворитом парламентской избирательной кампании блок «Выбор России», выступавший с реформаторских (демократических, либеральных) позиций, при голосовании по пропорциональной системе оказался только на втором месте, набрав 15,51% голосов избирателей, хотя в конечном итоге результаты выборов по одномандатным округам позволили этому блоку сформировать самую большую в Государственной Думе первого созыва фракцию из 76 депутатов. «Надпартийная» позиция стала закономерным продолжением политического позиционирования Президента Б.Ельцина как «всенародно избранного президента», что уже единожды принесло желаемый результат на президентских выборах в июне 1991 года и казалось тактически верным.
«Надпартийная» позиция президентской власти фактически обозначила ее отказ от опоры не только непосредственно на демократические и либеральные политические объединения, что во многом был обусловлено начавшимся размежеванием российской номенклатуры с демократическим движением, но и вообще на какие-либо реальные политические и общественные объединения и их коалиции. Это подтверждает беседа, состоявшаяся в начале 1995 года в администрации Президента России с ее руководителем С.Филатовым. На вопрос: «Почему президентская команда не хочет опереться на демократические политические организации и оказать им организационную поддержку, в первую очередь для их объединения?» последовал однозначный ответ: «А нам это не нужно».
Такая позиция Президента Б.Ельцина и его команды, занятая ими из вполне объяснимых тактических соображений в условиях, когда только начали зарождаться российские политические партии, сыграла заметную роль в торможении и деформации стратегически важного процесса формирования в России многопартийной системы, являющейся корневой для демократической политической системы. Многопартийная система является корневой в том смысле, что в демократическом государстве власть представляет собой «производную» от конкуренции политических партий. Непосредственно результаты конкуренции партий на парламентских и президентских выборах определяют проводимую властью государственную политику и персональный состав высших публичных должностных лиц государства, той политической команды, которая управляет государством до следующего избирательного цикла.
Стремясь дистанцироваться и обезопасить институт президентской власти от пока еще недостаточно эффективной и качественной, но, тем не менее, вполне реальной политической конкуренции, команда Президента Б.Ельцин стала позиционировать и задействовать этот институт в качестве непосредственного и самостоятельного актора российской политики. Такой лишенный опоры на реальные политические и иные общественные силы актор неизбежно ввиду отсутствия иных ресурсов стал использовать административный ресурс государственной власти для обеспечения своей самодостаточности в достижении политических целей. Использование административного ресурса власти не по его прямому назначению для отправления государственно-властных полномочий и должностных обязанностей, необходимых для реализации функций государства, а для извлечения политической выгоды в личных или групповых интересах определяется как особый вид коррупции - политическая коррупция.
Бацилла политической коррупции была впервые занесена в российский политический организм в парламентско-президентском избирательном цикле 1995- 1996 годов.
В Государственной Думе первого созыва (1993-1995) президентская власть и полностью подконтрольное ей правительство достаточно успешно добивались нужных им законодательных решений, постоянно лавируя между фракцией КПРФ с ее парламентскими сателлитами, парламентским болотом, в основном ориентированным на президентскую и исполнительную власть, и демократическими фракциями во главе с фракцией «Выбор России». Тем не менее, для более надежной и эффективной защиты и продвижения интересов президентской и исполнительной власти в законодательной сфере к выборам в Государственную Думу второго созыва в мае – июне 1995 года было создано Всероссийское общественно-политическое движение «Наш дом – Россия» (НДР). Формально это движение возглавлял председатель правительства В.Черномырдин, однако на самом деле им управляла администрация президента. Эта псевдополитическая структура, созданная сверху административными методами в качестве инструмента лоббирования законодательных интересов государственной бюрократии, представляла собой первый эксперимент по организационному оформлению в поле российской политики так называемой «партии власти», для создания, участия в выборах и осуществления всей деятельности которой используется государственный административный ресурс. Первый блин вышел комом. На выборах 1995 года НДР обманул надежды своих создателей, получив всего 10,13% голосов. Однако с этого времени «партия власти» в форме того или иного псевдополитического объединения стала доминирующим фактором российского избирательного механизма и только начавшей формироваться партийной системы.
Первым успешным, хотя и не столь откровенным и масштабным как впоследствии, использованием государственного административного ресурса в целях удержания власти стали президентские выборы 1996 года.
На этих выборах «народно-патриотическому» блоку с лидером КПРФ Г.Зюгановым во главе противостояла «партия власти», объединившая вокруг действующего Президента Б.Ельцина все оттенки российского центризма и значительную часть либерального фланга, а прочим политическим субъектам оставалось только выбирать между этими основными силами. Для противодействия возникшей на этих выборах гипотетической угрозе реванша и прихода к власти консервативной части бывшей советской номенклатуры, находившейся пока еще в оппозиции к правящему режиму, были использованы не только методы политической конкуренции, но и методы административного воздействия и информационно-пропагандистского манипулирования, задействован административный ресурс государственной власти.
Методы политической конкуренции в сочетание с административными методами были направлены, прежде всего, на создание широкой коалиции политических и общественных объединений в поддержку действующего Президента Б.Ельцина. В созданное под эгидой администрации Президента в марте 1996 года Общероссийское движение общественной поддержки Б.Ельцина на президентских выборах уже в апреле на съезде этого движения вышло 279 организаций различного уровня, а затем присоединился еще ряд организаций и объединений.
Существенную роль в переизбрании Президента Б.Ельцина на второй срок сыграло «водное перемирие», заключенное при участии А.Чубайса между наиболее влиятельными в то время номенклатурно-олигархическими группами для совместного финансирования и информационного поддержки посредством подконтрольных им СМИ избирательной кампании президента. С этой кампании, как считается, и началось использование манипулятивных избирательных технологий и технологий информационно-пропагандистского давления на избирателей. Примером может служить агитационная кампания в поддержку Б.Ельцина «Голосуй или проиграешь», для проведения которой были задействованы «многомиллионные вложения и машина безграничных манипуляций общественным мнением» , использованы как частные, так и государственные СМИ, а также должностное и статусное положение во власти ряда сторонников президента.
В период между первым туром выборов (16 июня), в котором Б.Ельцин набрал 35,29% голосов, а Г.Зюганов – 32,04%, и вторым туром (3 июля) команда Б.Ельцина завербовала в ряды своих приверженцев несколько сошедших с дистанции кандидатов вмести с поддерживавшими их политическими организациями. Но более всего позиции действующего президента усилил союз с А.Лебедем, который взамен получил государственные должности - секретаря Совета безопасности и помощника Президента России по национальной безопасности. Во втором туре Б.Ельцин победил с убедительным отрывом: 53,8% голосов – против 40,31% у Г.Зюганова.
Но окончательно и глубоко политическая коррупция проникла в тело российской политики, и стала ее основным движущим механизмом как последствие осуществленной в конце 1999 – начале 2000 года операции «преемник», в результате которой Президентом России стал В.Путин.
Операция «преемник» - это политический акт, имеющий целью удержание власти правящей группой путем использования государственного административного ресурса для подавления политической конкуренции и всей системы государственных и местных органов власти в качестве «избирательной машины» для продвижения кандидата – представителя этой группы.
Началом этой операции стало назначение 9 августа 1999 года мало кому известного чиновника В.Путин временно исполняющим обязанности Председателя Правительства РФ. И в тот же день в телевизионном обращении Президент Б.Ельцин назвал его своим преемником: «Но нельзя забывать и о том, что ровно через год будут президентские выборы. И сейчас я решил назвать человека, который, по моему мнению, способен консолидировать общество, опираясь на самые широкие политические силы, обеспечить продолжение реформ в России. Он сможет сплотить вокруг себя тех, кому в новом ХХI веке предстоит обновлять великую Россию. Это секретарь Совета безопасности, директор ФСБ - Владимир Владимирович Путин». Государственная Дума уже через неделю 16 августа утвердила «преемника» в должности Председателя Правительства РФ. Это позволило В.Путину  в силу его нового служебного положения сразу занять одно из центральных мест в телевизионном и радио эфире, а также в публикациях печатных СМИ. Быстрому росту узнаваемости и популярности В.Путина способствовала и начавшаяся с вторжения в августе чеченских боевиков в Дагестан и взрывов в сентябре жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске вторая чеченская война.
Следующим шагом операции «преемник» была добровольная досрочная отставка 31 декабря 1999 года со своего поста Президента Б.Ельцина, в результате которой В.Путин стал исполняющим обязанности Президента России. Тактический маневр с досрочной отставкой президента позволил не только усилить административные и информационные ресурса и преимущества «преемника», но и на законных основаниях перенести предстоящие президентские выборы с июля на март 2000 года, сократив до трех месяцев сроки их проведения. Тем самым «преемнику» было создано значительное конкурентное преимущество за счет создания дополнительных трудностей всем другим возможным участникам выборов.
На президентских выборах 2000 года даже представленные в Государственной Думе политические партии КПРФ, ЛДПР и Яблоко, выдвинувшие своих лидеров кандидатами на должность Президента России, оказались в заведомо проигрышном положении, столкнувшись в неравном противоборстве фактически с самой властью как «избирательной машиной». Естественно В.Путин победил уже в первом туре, получив 52,94% голосов, почти вдвое больше, чем ближайший конкурент – Г.Зюганов (29,21%).
Операция «преемник» стала принципиально значимым событием в окончательном становлении номенклатурно-олигархического режима как правящего в России политического режима и российской номенклатуры как господствующего социального слоя. На выборах 2000 года впервые произошла смена персоналии на посту Президента России, но при этом не произошла смена политико-социального представительства в институте президентской власти, и этот институт сохранился в качестве ключевого институционального форпоста правящего номенклатурно-олигархического режима и осуществляющей этот режим российской номенклатуры. Операция «преемник» как политический прецедент и ее результат стали, как представляется, наиболее опасным для судьбы российского государства политическим наследием Президента Б.Ельцина.
Действительно операция «преемник», но в еще более «совершенном» виде была реализована при передаче В.Путиным должности Президента России своему «преемнику» Д.Медведеву на президентских выборах 2008 года, которые трудно оценить иначе, чем акт политической коррупции в масштабах всей страны. Полное сохранение политико-социального представительства в институте президентской власти, которое обеспечила эта операция, подтверждается, в частности, высказыванием В.Путина на встрече с участниками международного дискуссионного клуба «Валдай» 11 сентября 2009 года об их «родстве» с Д.Медведевым: « … мы одной крови и одних политических взглядов».
Стремление сохранится во власти даже «во имя общественного блага» любой ценой и средствами, исповедуя позаимствованный большевиками у иезуитов принцип «цель оправдывает средства», неизбежно приводит к подавлению и замещению политической конкуренции ее антиподом – политической коррупцией. При этом прежде всего разрушаются такие механизмы политическую конкуренцию, которые Р.Даль относит к основным институтам современной полиархической демократии, как свободные и честные выборы, наличие и возможность доступа к альтернативным источникам информации.
Для возрождения политической конкуренции, которая представляет собой главный приводной механизм демократической политической системы и демократического государства, а также необходимое, хотя и не достаточное условие для противодействия коррупции как политической, так и в целом, в первоочередном порядке должны быть восстановлены институт свободных выборов, проводимых по честной, равноправной и прозрачной процедуре, и свобода информации и прессы.
Судебная реформа закончена: забудьте
В современном демократическом правовом государстве особо значимая роль отводится судебной власти. Особая роль судебной власти обусловлена тем, что практическая реализация прав и свобод человека и гражданина, демократии и рыночной экономики, правовых методов социального регулирования, политического управления и отправления властно-принудительных полномочий государства, невозможна, если отсутствует судебная система, осуществляющая правосудие объективно, беспристрастно и справедливо. В демократическом правовом государстве судебная власть выполняет функцию главного арбитра и наделяется полномочиями для окончательного разрешения любых политических, правовых, социальных и экономических споров, противоречий и конфликтов. Решения этого арбитра в обязательном и беспрекословном порядке признаются и исполняются не только всеми гражданами и их автономными объединениями, но также, что принципиально необходимо, всеми институтами, органами и должностными лицами государства. Именно такое понимание особой роли судебной власти и реализующей ее судебной системы стало основой и стимулом для группы ученых-юристов, которые под руководством народного депутата РСФСР, председателя подкомитета по судебной реформе Комитета Верховного Совета РСФСР Б.Золотухина разработали в 1990-1991 годах Концепцию судебной реформы в РСФСР.
Концепция судебной реформы в РСФСР – уникальный в российской законотворческой практике документ и единственный целостный план строительства одной из трех ветвей государственной власти новой России, определивший цели, основополагающие правовые, институциональные и процессуальные принципы построения судебной власти. Ни в отношении построения законодательной, ни в отношении построения исполнительной власти такого документа не существовало.
«На арену общественной жизни выходит независимый, свободный от корыстных интересов и политических симпатий суд, выступающий гарантом законности и справедливости, играющий для государства ту же роль, какая в человеке принадлежит совести». Так образно в Концепции судебной реформы определены назначение и роль суда в правовом демократическом государстве. Суть судебной реформы определена в этом документе следующим образом: «Ядром всякой судебной реформы выступают преобразования суда и процесса, под знаком и во имя которых изменяется предназначение и деятельность других органов и институтов. Судебная реформа – это коренное преобразование, касающееся не только судов, но практически и всех правоохранительных органов, действующих до суда, для суда и после суда, во исполнение судебных решений и приговоров».
Концепция судебной реформы была ориентирована на преодоление кризиса юстиции, который в полной мере достался посткоммунистической России в наследство от СССР. Суть кризиса, как ее сформулировали авторы концепции, состояла в том, что «суд не пользовался властью, а власть бесконтрольно пользовалась судом, суды, как и вся система юстиции, составляли важный элемент командно-административной системы руководства страной, были проводниками ее воли, выступали как орган репрессии, подчас освящая ритуалом судоговорения предрешенную расправу». Важнейшими проявлениями кризиса были: несостоятельность и неспособность юстиции справиться с задачами по охране законности и правопорядка; некачественная работа системы правоохранительных органов при их чрезвычайной перегруженности; обвинительный уклон судопроизводства; утрата работниками правоохранительных органов и юстиции в целом способности оставаться самостоятельной личностью, их ориентация на исполнение навязанной извне воли; непрозрачность, недоступность для общества достоверной информации о деятельности юстиции, а также кадровый голод, «бегство» судей и следователей от непрестижной юридической службы; отсутствие сплоченной и независимой судейской корпорации, реализующей интерес права, нищета юстиции, низкий уровень материально-технического обеспечения ее деятельности и социально-бытовых гарантий для ее служителей. Но ключевым, как представляется, был и остается до сих пор кризис доверия – отсутствие у юстиции доверия и авторитета в обществе
Концепция судебной реформы, как пишет один из ее авторов Т.Морщакова, «предполагала такие судебные преобразования, которые позволили бы судебным учреждениям реально обеспечивать господство права, судебную защиту прав граждан, в том числе от злоупотреблений властью со стороны государства, т.е. соответствовали бы задачам независимой и самостоятельной судебной власти в правовом демократическом обществе».
Эта концепция была разработана и принята как законодательный акт еще до распада СССР в самом начале революционных событий 90-х годов. Поэтому она естественно носит отпечаток того времени и тех событий, но и до настоящего времени соответствие сформулированным в ней принципам может служить критерием оценки качества судебной системы России.
В судьбе судебной реформы нашли отражение перипетии развития политической ситуации как в начале 90-х, так и в последующие годы.
Как отмечал в 1996 году в своем докладе «О задачах партии ДВР в области судебной реформы» один из авторов судебной реформы Б.Золотухин: «История современной либеральной реформы в России, насчитывающая всего лишь пять лет, распадается на два периода. Первый начался с июня 1990 года созданием подкомитета по судебной реформе Верховного Совета РСФСР и завершился 12 декабря 1993 года принятием действующей Конституции России. Он ознаменовался созданием конституционного фундамента судебной реформы и принятием ряда важнейших законов. Второй период – это время работы Государственной Думы первого и второго созыва, господствующее положение в которых принадлежит политическим силам, ответственным за уничтожение в России подлинного правосудия и превратившим уголовную юстицию в инструмент уничтожения миллионов сограждан. Это время контрреформы (которое продолжается и до сих пор – прим. автора), время попыток озлобленного и ожесточенного уничтожения завоеваний первых лет».
Инициатором создания в июне 1990 года подкомитета по судебной реформе в Комитете Верховного Совета РСФСР по законодательству выступил народного депутата РСФСР Б.Золотухин, который и стал его председателем. Вокруг этого подкомитета сложился авторский коллектив, который как отмечает Б.Золотухин «с энтузиазмом и абсолютно бескорыстно, что теперь уже кажется почти невероятным, взялся за разработку Концепции судебной реформы».
Большое положительное значение для судьбы судебной реформы имел тот факт, что Б.Золотухин одновременно являлся избранным на I Съезде народных депутатов РСФСР членом Конституционный комиссии, постоянно действующего органа съезда по подготовке проекта новой Конституции, и возглавлял в этой комиссии рабочую группу по подготовке главы «Судебная власть». Поэтому работа над обоими документами - Концепцией судебной реформы и главой «Судебная власть» проекта Конституции - велась параллельно и согласовано одной группой экспертов – единомышленников.
Как указано в докладе Б.Золотухина: «В октябре 1991 года разработка Концепции судебной реформы была завершена. Президент Б.Ельцин, признавая фундаментальную важность либеральной судебной реформы для настоящего и будущего России и полностью разделяя ее идеи, принял на себя законодательную инициативу и от своего имени внес Концепцию судебной реформы на рассмотрение Верховного Совета РСФСР. 24 октября 1991 года Верховный Совет утвердил Концепцию».
Последующие 1992 и 1993 годы были временем активного воплощения в жизнь Концепции судебной реформы. В этот период были приняты такие важные законодательные акты как дополнения в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР о введении судебного контроля за законностью и обоснованностью решений прокурора об аресте и сроках содержания под стражей (май 1992) и действующий и в настоящее время один из базовых для судебной реформы Закон РФ «О статусе судей» (апрель 1993), был дополнен разделом 9 «Производство в суде присяжных» Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (июль 1993). Главным результатом практической реализации Концепции судебной реформы стало признание и закрепление ряда ее ключевых идей и принципов в Конституции России 1993 года.
На институционально-правовом уровне было осуществлено разделение властей и судебная власть выделена как самостоятельная, создан Конституционный Суд РФ и отдельная система арбитражных судов во главе с Высшим Арбитражным Судом РФ. На нормативно-правовом уровне введена несменяемость судей для обеспечения их независимости, закреплено участие адвоката с момента задержания или ареста подозреваемого, введено судебное обжалование арестов и сроков содержания под стражей, установлен запрет на прослушивание телефонных и иных переговоров без судебного решения. Наконец, было признано право гражданина на суд присяжных и тем самым восстановлена одна из лучших традиций судопроизводства в России, началось поэтапное введение таких судов на территории страны.
Несомненно, введение суда присяжных является ключевым решением, предложенным в Концепции судебной реформы. Суд присяжных обеспечивает более широкую коллегиальность, независимость, а, следовательно, меньший риск злоупотреблений и судебных ошибок. Он «привносит в атмосферу казенной юстиции житейский здравый смысл и народное правосознание, стимулирует состязательность процесса, испытывает правоту закона в конкретном случае». Как отмечается в концепции в обоснование значимости и необходимости суда присяжных: «Думается, что коллективный разум и совесть присяжных, сдерживающих карающий меч во имя справедливости разрешения дела, суть достаточные гарантии правопорядка. Пока в правосудии обнаруживается дефицит милосердия, не нужно бороться с его избытком. Только при условии введения суда присяжных можно рассчитывать на сохранение за юстицией самостоятельной роли в системе сдержек и противовесов».
Именно институт суд присяжных, установленный Конституцией России (ч.4 ст.123), наиболее последовательно и жестко подвергался и подвергается сегодня нападкам сторонников карательного судопроизводства и репрессивной правоохранительной деятельности, которые при поддержке ныне действующей власти стремятся свести на нет или хотя бы предельно ограничить возможности и сферу применения этого института.
К сожалению, судебная система современной России так и не стала гарантом законности и справедливости, «совестью государства», о чем мечтали авторы судебной реформы. Прекращение активной реформаторской деятельности, «поворот на 180 градусов» в проведении судебной реформы, как доказано и проиллюстрировано конкретными примерами в докладе Б.Золотухина, начался уже в процессе деятельности Государственной Думы первого созыва и не без участия администрации Президента России. Депутаты Государственной Думы первого и последующих созывов из числа бывших чиновников советского партийно-государственного аппарата, карательно-охранительных органов государственной безопасности и внутренних дел, советской прокуратуры и суда начали необъявленную публично, но от этого не менее агрессивную контрреформу.
Стратегия контрреформы начала осуществляться и осуществляется до настоящего времени в двух направлениях. Первое направление – блокирование принятия законов, предписанных Конституцией России и направленных на реформирование судебной системы. Так до сих пор не принят предписанный Конституцией России (ч.3 ст.128) федеральный конституционный закон о Верховном Суде РФ и судах общей юрисдикции, составляющих главное подразделение судебной системы как по объему выполняемых функций, так и по числу входящих в него судебных органов. Эти традиционные, коренящиеся в советской государственной системе судебные учреждения по-прежнему остаются в наименьшей степени реформированными. Второе направление – принятие Государственной Думой законов, сводящих к нулю завоевания первых лет, принципы и идеи, заложенные в Концепции судебной реформы. Примеров такого законотворчества в Государственной Думе первого, второго и последующих созывов можно привести множество. При этом, как отмечает Б.Золотухин, Президент Б.Ельцин занял крайне противоречивую позицию – с одной стороны он, используя свое право вето, «последовательно торпедировал все думские законопроекты, направленные против судебной реформы», а с другой  – не вносил по праву законодательной инициативы от своего имени законопроекты, направленные на развитие судебной реформы, и более того издавал указы, «авторство которых у него смело могли бы оспаривать коммунисты и жириновцы».
Незавершенность судебной реформы и фактически начавшаяся уже с середины 90-х годов контрреформа обуславливают тот, что действующая российская судебная система не способна осуществлять правосудие объективно, беспристрастно и справедливо, выполнять функцию главного арбитра в разрешении любых политических, правовых, социальных и экономических споров, противоречий и конфликтов. В лучших советских традициях судебная власть поставлена сегодня на службу правящему режиму, в нарушение принципа разделения властей находится в зависимости от президентской и исполнительной власти и используется для их защиты и ограждения от социальных и политических протестов. Судебная система активно и постоянно используется как инструмент в борьбе номенклатурно-олигархических группировок за власть и ресурсы. Как представляется, одна из ключевых проблем российской судебной системы сегодня состоит в ее «человеческом качестве», в неудовлетворительном нравственном и моральном состоянии судейского корпуса, в котором в значительной мере распространена зараза корыстолюбия и коррупции, готовность осуществлять правосудие не по закону и справедливости, а исходя из политической целесообразности и по «телефонному праву».
До тех пор, пока российская судебная система будет прибывать в таком состоянии ни о какой реальной демократии и рыночной экономике в России речи идти не может. Российскую судебную систему и российский судейский корпус необходимо в первоочередном порядке привести в состояние, которое присуще им в демократическом правовом государстве.
* * *
Заключение. Воспоминание о будущем
Цель этого очерка новейшей политической истории России состоит не в том, чтобы дать те или иные оценки политическим событиям 90-х годов ХХ века или деятельности первого Президента России Б.Ельцина и его команды. Президент Б.Ельцин со всеми успехами и неудачами в его деятельности, личными достоинствами и недостатками уже занял должное место в истории России как руководитель государства, действительно стремившейся вывести его из кризисного состояния и модернизировать. Этот очерк представляет собой «воспоминание о будущем» и предназначен для того, чтобы в будущем, в следующей неизбежной точке бифуркации, когда Россия встанет перед тем же выбором, что и в 90-ые годы ХХ века, предвосхитить просчеты, аналогичные совершенным в тот период, и не сожалеть как сегодня об утраченных для страны и общества возможностях выхода на магистральный путь развития цивилизации и возможно о распавшемся государстве.
В сегодняшней России все сферы жизни общества и государства - политическая, экономическая, социальная, информационная, сфера науки, культуры и образования, морали и этики и другие – по-прежнему находятся в кризисном состоянии. Такая ситуация, вполне закономерно вызывающая ассоциации и аналогии с ситуацией, сложившейся в СССР накануне его распада, обусловлена тем, что на протяжении вот уже почти двадцати лет так и не был преодолен кризис, унаследованный от СССР, а руководство государства демонстрирует стойкую не способность справиться с этим наследством. При этом следует отметить, что благодаря произошедшей частичной модернизации экономики и, прежде всего, «оденеживанию» административного рынка, у правящей российской номенклатуры появились выраженные не столько экономические, сколько меркантильные интересы, что способствует повышению эластичности правящего режима благодаря его стремлению приспосабливаться для удовлетворения таких интересов к изменениям ситуации в мировой экономике. Однако даже такая повышенная экономическая приспособляемость не способна в условиях существенного ускорения на постиндустриальном этапе времени политико-исторических процессов обеспечить долговременную сохранность правящего в России авторитарного режима корпоративного типа. Режима, который построил постоянно демонстрирующую свою неспособность эффективно управлять государством и адекватно реагировать на внутренние и внешние вызовы «вертикаль власти» и балансирует в состоянии неустойчивого социально-политического равновесия на одной опорной точке, которую сегодня воплощает тандем «президент Д.Медведев - председатель правительства В.Путин», вызывающий воспоминания о сказочном персонаже Тяни-Толкай.
Представляется, что разразившийся мировой экономический кризис ускоряет приближение России к социальным катаклизмам и бурям, следствием которых могут стать политические потрясения, крушение и смена правящего режима. Поэтому для того, чтобы пришедшая на смену этому режиму новая политическая власть смогла вырвать страну из кризиса и вывести ее на путь современного постиндустриального развития необходимо с учетом просчетов в политических решениях 90-х годов разработать комплекс взаимосвязанных мер и программ конкретных действий по реформированию всех сфер жизни российского общества и государства и, в первую очередь, направленных на создание реальной политической, экономической и информационной свободы и конкуренции.


1997. Пейзаж после битвы // Карацуба И.В., Курукин И.В., Соколов Н.П. Выбирая свою историю. «Развилки на пути России: от рюриковичей до олигархов. М.: КоЛибри, 2005. С.603-634.

Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России. М.: РОССПЭН, 2006. С.5.

О коридоре постиндустриального развития и оптимальной траектории вхождения в этот коридор см.: Нисневич Ю.А. Российский транзит // Постзападная цивилизация. Либерализм: прошлое, настоящее и будущее / Под общей редакцией Юшенкова С.Н. М.: Новый фактор; Минувшее, 2002. С.247-260.

Найшуль В.А. Революция и справедливость. М.: ОГИ, 2005. С.2-13.

Яковлев А.Н. Сумерки. М.: Материк, 2003. С.364-365.

За 1970–1985 гг. страна получила от продажи энергоносителей порядка 170 миллиардов долларов (так называемые нефтедоллары). Однако истрачены они были в основном на закупки продовольствия и одежды, бытовых предметов. (Карацуба И.В., Курукин И.В., Соколов Н.П. Выбирая свою историю. С.568.)

Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России. С.429.

Кара-Мурза А.А. Первый советолог русской эмиграции: Семен Осипович Португейс (1880–1944). М.: Генезис, 2006. С.66.

Яковлев А.Н. Сумерки. С.367.

Там же. С.579.

Сахаров А.Д. Тревоги и надежды. М.: «Интер-Версо», 1991. С.175.

Яковлев А.Н. Сумерки. С.683.

Об эмоциональной атмосфере общества см.: Урнов М.Ю. Эмоции в политическом поведении. М.: Аспект Пресс, 2008.

«Номенклатура – номенклатурные кадры в СССР – перечень руководящих должностей, назначение на которые утверждалось партийными органами; сформировавшийся господствующий социальный слой» (Большой энциклопедический словарь. – М.: АСТ, 2003. С.745).

Кара-Мурза А.А. Первый советолог русской эмиграции. С.61.

Восленский М. Номенклатура. М.: Захаров, 2005. С.155-156.

Крыштановская О. Анатомия российской элиты. М.: Захаров, 2005. С.115.

Коммунистическая партия РСФСР (КП РСФСР) была образована в составе КПСС в июне 1990 г., запрещена вместе с КПСС после путча в августе 1991 г., но фактически продолжала свою деятельность и до снятия запрета Конституционным Судом РФ в ноябре 1992 г.. В феврале 1993 г. была восстановлена под названием Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ), ее лидером стал Г. Зюганов.

О российской номенклатуре как господствующем социальном слое см.: Нисневич Ю.А. Аудит политической системы посткоммунистической России. М.: Материк, 2007. С.235-242.

Крыштановская О. Анатомия российской элиты. С.318.

Большой энциклопедический словарь. М.: АСТ, 2003. С.617.

«Чекизм» – явление, суть которого состоит в особом значении и роли действующих и бывших сотрудников спецслужб в России в период президентства В.Путина. Этот термин был впервые публично использован бывшим сотрудником КГБ СССР и представителем российских спецслужб - директором Федеральной службы контроля за оборотом наркотиков В.Черкесовым в его открытом письме: Черкесов В. Нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев // Газета «КоммерсантЪ» от 09.10.2007г.

Конституции государств Европы: в 3 томах /ред. Л.А.Окуньков. М.: НОРМА, 2001.

Подробнее об этой группе и результатах ее деятельности см.: Найшуль В.А. Революция и справедливость. С.11-23.

Гайдар Е.Т. Дни поражений и побед. М.: Вагриус, 1996. С.151-156.

Большая советская энциклопедия. М.: БСЭ, 1950. Том 2. С.41-43.

Найшуль В.А. Революция и справедливость. С.16.

Приватизация по-российски / Коллектив авторов. М.: Вагриус, 1999. С. 350.

Карацуба И.В., Курукин И.В., Соколов Н.П. Выбирая свою историю. С.611.

Приватизация по-российски. С.137.

Там же. С.186.

Карацуба И.В., Курукин И.В., Соколов Н.П. Выбирая свою историю. С.611-612.

Приватизация по-российски. С.363.

Найшуль В.А. Революция и справедливость. С.14.

Приватизация по-российски. С.187-188.

Там же. С.263.

«Всего было проведено двенадцать залоговых аукционов, но только в четырех крупнейших цена передаваемого в залог пакетов устанавливалась выше 100 млн. долларов. Банк ОНЭКСИМ выдал правительству в кредит 170 млн. долларов под залог 38% акций «Норильского никеля» и 130 млн. – под залог 51% акций нефтяной компании «Сиданко». Банк МЕНАТЕП выдал правительству 159 млн. долларов под залог 45% акций нефтяной компании «ЮКОС» и вместе со «Столичным банком сбережений» – 100 млн. за 51% акций «Сибнефти»» (Карацуба И.В., Курукин И.В., Соколов Н.П. Выбирая свою историю. С.619).

Малинова О.Ю. Либерализм в политическом спектре России (на примере партии «Демократический выбор России» и общественного объединения «Яблоко»). М.: Памятники исторической мысли, 1998. С.178-179.

Обсуждение этого доклада, опубликованного в виде статьи с одноименным названием в газете «Демократический выбор», состоялось в мае 1998 года на расширенном заседании Политического совета партии в поселке Голицино (Московская область).

Партия ДВР: возможные пути выхода из кризиса. / В кн. Нисневич Ю.А. Компромисс и конформизм. М.: ЛИЦ, 2001. С.60-61.

Там же. С.62

Егор Гайдар Развилка: России хватит революций // Газета «Ведомости» от 16.06.2009.

Результаты такого сравнительного анализа, проведенного М.Дюверже, описаны в монографии: Коргунюк Ю.Г. Становление партийной системы в современной России. М.: Фонд ИНДЕМ, Московский городской  педагогический университет, 2007. С.319-320.

Нисневич Ю.А. Государственная власть современной России. М. Аспект Пресс, 2008. С.201-204.

Коргунюк Ю.Г. Становление партийной системы в современной России. С.321-322.

Определение понятия «политическая коррупция» см.: Нисневич Ю.А. Свобода и конкуренция или коррупция? Препринт WP14/2009/01. Серия WP14 Политическая теория и политический анализ. М.: Издательский дом ГУ ВШЭ, 2009. С.16

Коргунюк Ю.Г. Становление партийной системы в современной России. С.274.

Там же. С.276.

Там же. С.351.

Там же. С.353.

Ходорковский М.Б. «Левый поворот» // Газета «Ведомости» от 1.08.2005.

Коргунюк Ю.Г. Становление партийной системы в современной России. С.355-356.

Телеобращение Ельцина: полный тест. // Gazetta.ru от 09.08.1999, выпуск №110, http://gazeta.lenta.ru/daynews/09-08-1999/17eltsinword.htm

Коргунюк Ю.Г. Становление партийной системы в современной России. С.408.

Рожкова Н. Сядут, договорятся // Газета «Время новостей» от 24 сентября 2009г., http://www.vremya.ru/2009/175/4/238077.html

Даль Р. О демократии. М.: Аспект Пресс, 2000. С.85.

В эту группу, сформировавшуюся летом 1990 года, вошли: доктора юридических наук С.Е.Вицин, А.М.Ларин, И.Б.Михайловская, Т.Г.Морщакова, И.Л.Петрухин, Ю.И.Стецовский, член Московского областного суда Р.В.Назаров. Осенью 1990 года присоединился кандидат юридических наук С.А.Пашин, на долю которого выпал труд составления текста концепции. Большая заслуга в подготовке и продвижении концепции и основанных на ней законопроектов принадлежит руководителю аппарата Комитета Верховного Совета РСФСР по законодательству М.С.Палееву (Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Под ред. Б.А.Золотухина. М.: ЗАО «Редакция газеты «Демократический выбор», 2001. С.4-5).

Концепция судебной реформы в Российской Федерации. С.25.

Там же. С.25.

Там же. С.26-27.

Там же. С.27-33.

Комментарий к законодательству о судебной системе Российской Федерации / Под ред. Т.Г.Морщаковой. М.: Юристъ, 2003. С.9.

Концепция судебной реформы в Российской Федерации. С.13.

Там же. С.11.

Там же. С.13.

Первый судебный процесс с участием присяжных заседателей в посткоммунистической России состоялся в конце 1993 года в Саратове. С 1993 года суд присяжных начал действовать в 9 субъектах РФ: Московской, Рязанской, Саратовской, Ивановской, Ульяновской и Ростовской областях, Ставропольском, Алтайском и Краснодарском краях. С 1 января 2004 года суда присяжных действует во всех субъектах РФ кроме Чеченской республики, в которой право обвиняемых на рассмотрение их дел судом с участием присяжных заседателей будет обеспечено с 1 января 2010 года.

Концепция судебной реформы в Российской Федерации. С.100.

Там же. С.103.

Там же. С.17-21.

Там же. С.21.

Ю.А.Нисневич,
доктор политических наук,
профессор ГУ-ВШЭ и РУДН

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

РЕКЛАМА: